— Поговори со своей Наташкой-то! — вдруг с настойчивостью в голосе сказал Митрофаныч. — Не дело это…

— Что не дело? — Старик резко обернулся, его щеки снова задрожали от гнева.

— Не кипятись, Сашка, ты знаешь, о чем я, — спокойно возразил здоровый и бодрый старик. — Весь городок уже говорит. Нехорошо это…

Лицо больного старика стало багроветь от напряжения, он тяжело задышал, но не произнес ни слова. В этот момент с той стороны, куда убежал мальчик, показалась стройная белокурая девушка, спешащая в сторону порта. Оба старика не сводили с нее глаз.

— Вон она идет, — проговорил Митрофаныч, одобрительно качая головой. — Красавица! Ну вылитая мать. И характер такой же…

Старик в ответ промолчал.

В этот момент белокурая девушка подбежала к старику в форме каплея, с искренней озабоченностью взяла его за руки.

— Папа, ты как себя чувствуешь? — заглядывая ему в глаза, спросила она. — Тебе не холодно здесь стоять?

— Ну, ладно, я пойду, — откашлявшись, сказал Митрофаныч. И, не дождавшись ответа, спокойно зашагал прочь от них в сторону порта.

В этот момент снова взвыли сирены, на этот раз чуточку ближе. Девушка с тревогой оглянулась в ту сторону, где были порт и причал.

— Ничего. Успеешь еще, — сказал старик, в свою очередь пристально заглядывая в глаза своей дочери. — Они лишь минут десять назад пролив прошли, еще с четверть часа будут по заливу бултыхаться…

— Отец, как ты себя чувствуешь? — повторила свой вопрос девушка.

— Нормально, — наконец ответил тот. — Ты мне другое скажи. Там, с этим отрядом, твой Сережка возвращается…

— Да, я знаю.

— Скажешь ему про Бориса?

Девушка вздрогнула, отвела глаза в сторону.

— Не знаю, — робко проговорила она. — Я попробую…

— Не тяни, поговори с ним. — Старик попытался заглянуть в глаза дочери. — Весь городок ведь про это знает. Ты не скажешь, ему другие скажут. Еще хуже будет!